Глава 1. Чужие духи

Понедельник, восьмое октября.

Андрей сдержал обещание — пришёл в семь. Артём сиял:

— Пап, ты успел!

Сидели на кухне втроём. Андрей объяснял дроби, Артём хмурился, грыз карандаш, потом вдруг просветлел:

— А-а-а! Понял! Так просто же!

— Ну вот, — Андрей потрепал его по макушке.

— Пап, ты лучший.

Я мыла посуду. Смотрела на них со спины — два затылка, тёмно-русый и светлый. Одинаковый поворот головы, одинаковая привычка наклоняться к тетради.

Артём ушёл к себе в десять. Мы остались.

— Спасибо, что помог.

— Он мой сын.

Мой. Не «наш». Может, оговорка. Может, нет.

— Ты завтра?..

— Не знаю. Презентация, потом фуршет с заказчиками. Не жди.

— Хорошо.

Он ушёл в ванную. Я убрала со стола. Тетрадь Артёма, учебник, карандаши. Крошки от печенья. Нормальный вечер.

Вторник, девятое октября.

Утром Андрей ушёл как обычно — поцелуй мимо щеки, «пока, до вечера». Артём убежал в школу.

Я осталась одна. Отпуск до двадцать второго — Сергей Петрович, мой начальник в банке, мягко намекнул: «Отдохни, Вика, ты на себя не похожа». Знал бы он.

Занялась уборкой — руки заняты, голова работает.

В тумбочке Андрея — чеки. «Тануки» — три тысячи восемьсот. Мы там не были месяца три. «Карлсон» в «Метрополисе» — четыре тысячи двести. Ресторан с панорамным видом, не из дешёвых. С кем он там ужинал на четыре тысячи?

Визитка Оксаны лежала на месте. Он не заметил, что я брала.

Не выдержала. Открыла ноутбук.

«Оксана Троянская СеверСтрой» — поисковик выдал сразу. Страница на сайте компании. Фотография: молодая, тёмные волосы до лопаток, чёткие скулы, профессиональная улыбка. Образование — РЭУ Плеханова, маркетинг. Опыт — три года в «Инком-Недвижимость», год в «СеверСтрое».

ВКонтакте. Профиль полузакрытый, но аватарка видна — костюм, уверенный взгляд.

Социальные сети. Три тысячи подписчиков. Лента — рестораны, фитнес, селфи в зеркало. Цитаты про «жить моментом» и «счастье — это выбор». Последнее фото — вчерашнее. Бокал вина, ночной вид на набережную. Подпись: «Волшебный вечер с волшебным человеком ❤️».

Воскресенье. Вчера. Андрей был «на даче».

Закрыла ноутбук. Тошнота подкатила — не от голода.

Позвонила Наталье. Подруга, с ней мы ещё в институте бутерброды делили.

— Кажется, у Андрея кто-то есть.

Пауза.

— Уверена?

— Духи на рубашке. Чеки из ресторанов. СМС-ки на телефоне. Визитка с припиской «позвони, когда решишься».

— Та-а-ак. Давай встретимся. Через час. «Кофемания» на Маросейке.

В «Кофемании» Наталья уже сидела — яркая, красное платье, идеальные ногти. Всё как всегда. Наталья владеет салоном красоты и выглядит как реклама собственного бизнеса.

— Ты похудела.

— Не ем особо.

— Дура. Садись, рассказывай.

Рассказала. Всё — от духов до социальных сетей.

— Показывай фото.

Показала.

— Типичная, — Наталья скривилась. — Таких в Москве на каждом углу. Красивая обёртка, внутри — пустота и «живи моментом».

— Андрею хватает обёртки.

— Андрею хватает новизны. Мужики все одинаковые — пока блестит, интересно. Потускнеет — побежит дальше.

— Утешила.

— Слушай, давай я за ним послежу? Завтра у меня в салоне окно до обеда. Подъеду к его офису, посмотрю.

— Наташ, мы не в кино.

— А что? Мне интересно. И тебе нужна ясность, а не догадки.

Согласилась. Потому что догадки — хуже всего. Догадки разъедают изнутри, как ржавчина.

Среда, десятое октября.

Звонок Натальи — в девять утра.

— Вика, я их видела.

Я сидела в кровати. Из ванной — шум воды, Андрей моется.

— Где?

— У офиса. Вышли вместе, сели в его машину. Я на такси за ними. Приехали в «Метрополис», пошли в «Карлсон». Обедали полтора часа.

— Что делали?

— Ели. Смеялись. Она его за руку держала. Он ей что-то показывал в телефоне, она хохотала, запрокидывала голову.

Пауза.

— Вик, ты там?

— Да.

— Прости. Может, не надо было.

— Надо. Спасибо.

Положила трубку. Андрей вышел из ванной, полотенце на бёдрах, бреется на ходу.

— Кто звонил?

— Наталья. В салон зовёт.

— Сходи. Развеешься.

Развеюсь. Конечно.

Он ушёл на работу. Я стояла у окна, смотрела, как его машина выезжает со двора. Серебристая машина мы выбирали вместе, торговались в салоне, радовались как дети.

Вечером Артём делал уроки, я готовила борщ. Андрей пришёл в девять — трезвый, спокойный.

— Вкусно. Как всегда.

— Спасибо.

— Вик, ты какая-то молчаливая.

— Устала.

— От чего? Ты же дома.

«Дома» — как будто это отпуск на Мальдивах. Дома — это стирка, готовка, уборка, помощь с уроками и попытки не развалиться на части.

— Просто устала, Андрей.

Четверг, одиннадцатое октября.

Решила увидеть сама. Доехала до «Северной башни» на Дмитровском, села в кофейне через дорогу. Капучино за сто восемьдесят рублей, вид на парковку.

В час дня Андрей вышел. Сел в машину, не поехал — ждёт. Через семь минут из здания вышла она. Высокая, стройная, чёрные волосы собраны в хвост, пальто нараспашку, несмотря на холод. Подошла к машине, наклонилась к окну — он что-то сказал, она засмеялась. Обошла, села на пассажирское. Уехали.

Вернулись через полтора часа. Она вышла первой. Поправила волосы, достала помаду из сумки, подкрасила губы. Не оборачиваясь, помахала рукой и пошла к входу.

Я допила холодный капучино. Руки не дрожали. Странное было ощущение — как будто наблюдаешь за чужой жизнью через стекло. Не за своей.

Пятница, двенадцатое октября.

Андрей пришёл в два ночи. Я лежала в темноте, притворялась спящей. От него пахло алкоголем и сигаретным дымом — видимо, бросил бросать. И духами. Теми самыми.

Утром он ушёл, пока я «спала». Тихо, аккуратно — как человек, которому есть что скрывать.

Суббота, тринадцатое октября.

Андрей уехал в «командировку». Питер, контракт, два дня. Я не стала проверять — уже знала.

Артём проснулся в полдень.

— Мам, а папа где?

— В Питере. По работе.

— Опять?

— Опять.

Готовила омлет. Артём листал телефон.

— Мам, а если бы у тебя была суперспособность?

— Какая?

— Ну, любая. Какую бы выбрала?

— Читать мысли.

— Фу, зачем? Лучше летать!

— Знать, что люди думают, — полезнее.

— Это скучно. Все думают про еду и телефоны. Я бы хотел телепортацию. Раз — и в Японии.

Улыбнулась. Двенадцать лет. Мир ещё простой.

— Мам, а папа когда вернётся?

— Завтра вечером.

— А мы игровую приставку купим? Он обещал.

— Поговорим, когда вернётся.

Артём замолчал. Ковырял омлет вилкой.

— Мам.

— М?

— Петькины родители развелись. И у Маши из параллели. Серёгины тоже.

— Ну и что?

— Ничего. Просто.

Не стала продолжать. Он не задал вопрос прямо — значит, не готов услышать ответ.

Воскресенье, четырнадцатое октября.

Андрей вернулся к десяти вечера. Другой. Не уставший — светящийся. Расслабленный, довольный. Таким я его не видела давно. Может, лет пять.

— Привет! Контракт подписали, пятьдесят миллионов!

— Серьёзно.

— И премия будет. Артёмке игровая приставка купим.

— Он Спартак болеет.

— Я знаю. При чём тут Спартак?

— Ты ему футболку из Питера привёз? С Зенитом?

Пауза.

— Он рассказал?

— Нет. Я угадала. Ладно, неважно.

Пили чай на кухне. Молчали.

— Андрей.

— М?

— Кто такая Оксана Троянская?

Чашка остановилась на полпути ко рту. Секунда. Две.

— Коллега. Менеджер по развитию. А что?

— Ничего.

— Почему спрашиваешь?

— Визитка у тебя на тумбочке. С припиской «позвони, когда решишься».

Поставил чашку. Медленно, аккуратно.

— Вика...

— Я не устраиваю сцену. Я задаю вопрос. Кто она тебе?

Долго молчал. Смотрел в чашку, как будто там ответы.

— Давай не сейчас.

— А когда?

— Завтра. Я устал с дороги. Давай завтра.

Встал. Поцеловал меня в макушку — механически, как штамп в паспорте. Ушёл спать.

Завтра. Всегда — завтра.

Я осталась на кухне. За окном моросил дождь. Трещина на потолке тянулась от люстры к углу — длиннее, чем мне казалось.